Бюллетень Института стран СНГ, 22 декабря 2001 года

В.ШЕЛГУНОВ, В.ХЛЮПИН, С.ФАДЕЕВ

В настоящее время ситуация ни в коей степени не изменилась. Напротив, появились сообщения о возможном казахстанском происхождении радиоактивных препаратов, оказавшихся в распоряжении экстремистских организаций. В сентябре этого года казахстанская газета “Время” рассказала о том, как “некий, якобы российский предприниматель и полковник российских спецслужб, Руслан Бесов (фамилия выдает северо-кавказское происхождение) от лица несуществующей российской “государственной кампании “Электроника”” закупал на предприятиях Восточно-Казахстанской области – килограммы изотопа цинка-66”. (Косенко Е. Топ, топ, топал изотоп, или Кого попутал Бесов//Время, №36, 6 сентября 2001).

Газета приходит к выводу, с которым трудно не согласиться - “речь идет о грандиозных валютных потерях нашей страны из-за глухой завесы секретности, под прикрытием которой обстряпываются весьма хитроумные сделки. Схемы этих операций не меняются годами. Меняются ответственные чиновники и руководители предприятий, появляются новые покупатели, а методика остается прежней. Благо ответственности за сомнительный бизнес еще не понес никто” (Косенко Е. Топ, топ, топал изотоп, или Кого попутал Бесов//Время, №36, 6 сентября 2001).

Но речь в данном случае может идти не только о валютных потерях Казахстана, но и об опасности больших человеческих потерь, если данные вещества попадут в руки, скажем, членов “Аль-Каеда”.

Развал урановой отрасли Казахстана объективно является угрозой национальной безопасности не только Казахстана, но и всего мира. Последние сообщения прессы о том, что Бен Ладен и его сторонники могли приобрести изотопы радиоактивных веществ и штаммы бактериологического оружия буквально за десятки тысяч долларов, позволяют говорить о Казахстане, как потенциальном экспортере данного сырья. Кстати, 16 августа 1999 года Н.Назарбаев официально принимал у себя делегацию “представителей саудовской компании “Бен Ладин груп.”. Назарбаеву “понравился прагматичный проект застройки Астаны”, предложенный фирмой. Только “разработка представленного архитектурного проекта”, как особо указал представитель “БЛГ” в Казахстане Хосни Искандер: “обошлась компании в 12 млн. долларов”. Казахстанские СМИ с удовольствием отметили, что семейная корпорация “БЛГ” – “основанная в 1931 году – является многопрофильной компанией с ежегодным оборотом строительных работ свыше 1 млрд. долларов”. Участвовал в аудиенции и представитель совета директоров “БЛГ” шейх Бакр Мухаммад Ауад Бен Ладин (Панорама, №32, 20 августа 2001).

Общие разведанные запасы урана в Казахстане оцениваются в 1168000 тонн. Из них почти половина — 576700 тонн подтвержденные. Добыча ведется в шести геологических провинциях: 1) Чу-Сарысуйской, 2) Кокчетавской, 3) Сырдарьинской, 4) Илийской, 5) Прибалхашской, 6) Прикаспийской.

Крупнейшие месторождения — Мынкудук (127.000 тонн), Канжуган (50.000 т.), Уванас (20.000 т.) – разведанных запасов.

Флагман казахстанской урановой индустрии ЦГХК – Целинный горно-химический комбинат (градообразующий закрытого города Степногорска) работает на низшем пределе мощности. В 1997 году встал и Степногорский гидрометаллургический завод на территории которого, собственно, и находится “мертвое озеро”. Общее его свечение – порядка 160 тысяч кюри, то есть 3% чернобыльского выброса. Основные работы по свертыванию производства на заводе произведены еще в 1993 году. Урановые выработки всех пяти рудоуправлений законсервированы, а фактически брошены, оборудование большей частью разворовано и сдано в металлолом. Осталось – 61 миллион тонн отходов (“хвостов”), которые хранятся под открытым небом в огромных котлованах заполненных водой (площадь водного зеркала – 750 гектаров. Но брошенные ядерные озера высыхают и пыль, поднимаясь со дна, представляет опасность не меньшую чернобыльской. За 1997-98 гг. испарилось уже 4 миллиона кубометров воды, а до Астаны по прямой всего 160 километров.

Ликвидировать хвостохранилище практически невозможно. Сами отходы находятся в желеобразном состоянии “пульпы”. Единственный относительно дешевый способ хранения – затопление, но на поддержание требуемого уровня воды в озере необходимы ежегодные затраты – 150 миллионов тенге (прокачка воды из Селетинского водохранилища). Еще в декабре 1995 года тогдашний директор (президент Государственной холдинговой компании ЦГХК) Юрий Фильцев направил в Казатомпром служебную записку, в которой указывал – “длительная остановка или полное закрытие завода приведут к быстрому обсыханию пляжей и выносу радиоактивной пыли. Это будет экологической катастрофой для целого региона”. (Иконников А. Урановый туман над нами проплывает//Караван, 26 февраля 1999).

Попыток реанимировать Целинный ГХК предпринималось множество, но все заканчивались плачевно. Особенно крупный скандал разгорелся летом 1997 года, когда правительство Казахстана в одностороннем порядке расторгло контракт с канадской компанией Word Wide Minerals Ltd по управлению ЦГХК. Канадцы подали иски в международный суд по факту "национализации частной собственности". Подлинные причины конфликта Правительства с WWM, по мнению казахстанского журналиста Александра Конохова, — "секрет Полишинеля — все дело в размере бонуса который правительство любит получать побольше и почаще, а инвесторы такого рода выплаты предпочитают минимизировать" (Караван 23 января 1998). ЦГХК был передан в управление уже знакомому нам КАТЭПу, который и довел комбинат до полного банкротства (только долг по зарплате перед работниками составлял 270 млн. тенге). (Игнатов Ф. Земля целинная, обетованная//Известия, 6 мая 1999). В настоящее время процесс по делу незаконной ре-приватизации Целинного ГХК слушается в апелляционной инстанции федерального суда Вашинтона. World Wide Minerals предъявила иск к правительству Казахстана и НАК “Казатомпром” на сумму в 1 млрд. долларов. Канадцы обвинили казахстанские власти в незаконной “конфискации инвестиций”. (Малахова О. Рискованный уран//Новое поколение, №33, 17 августа 2001).

По данным интернет-сайта “Азиопа”, - “Леваеву принадлежит также и чимкентское (Южный Казахстан) АО "Фосфор", которое помимо различной гражданской продукции выпускает и военную - заряды к 120 мм. минометам, порядка 50.000 штук в год - пользующиеся большим и устойчивым спросом в ряде соседних с Казахстаном государств - в том числе и в обоих Афганистанах (северном и южном)”. (Б/а. Или зарплата или... гори все синим пламенем. Asiopa.org.ru, 10 октября 2001).

Следует добавить, что большинство указанных “иностранных” компаний, оперирующих на казахстанском рынке, не просто учреждены в оффшорах, но подлинными их владельцами и учредителями являются либо сами же граждане Казахстана, либо выходцы из бывшего СССР, чаще всего с криминальным прошлым и сомнительной деловой репутацией.

Совершенно аналогичные схемы присущи и для деятельности казахстанских предприятий, выпускающих т.н. продукцию “двойного назначения” и иные виды “стратегического сырья”.

Приведем другие примеры исключительно на основе информации из официальных казахстанских газет - вплоть до самого последнего времени.

Другая сомнительная компания - “Marc Rich + Co.AG” (с июня 1994 – Glencore International AG), принадлежащая осужденному в США за мошенничество и помилованному М.Ричу, в июле 1997 г. приобрела 60% казахстанского АО “КазЦинк”. Непонятно за какие заслуги теперь уже глинкоровское АО “Казцинк” получило грандиозные скидки на транспортные услуги от государственной железнодорожной компании “Казахстан темир жолы”, временами доходящие до 50 процентов от установленного тарифа. (Косенко Е. В тупике//Время, №41, 11 октября 2001).

По данным авторитетного российского журнала “Коммерсант-Власть” именно М.Рич первым стал применять в России криминальную толлинговую схему (Коммерсант-Власть, №40, 9 октября 2001, с. 58). Видимо, аналогичные приемы использовались и в Казахстане.

Казахстан практически не ведет продаж редкоземельных металлов через прозрачные структуры, такие как, например, Лондонскую биржу металлов, предпочитая обходится силами сомнительных “посредников”, оперирующих с заказчиками из самых различных стран.

Как пишет казахстанская газета “Экспресс-К” с обретением независимости “наступил свободный от экологических обязательств бесконтрольный период выбросов и сбросов опасных веществ для ОАО “КазЦинк”, инвесторов “Гленкора””. (Карманов В. Лениногрск не значится в черном списке…//Экспресс-К, 18 ноября 1999).

А одно только ОАО “КазЦинк” сегодня – это Лениногорский горно-металлургический (полиметаллический) комбинат (три рудника, обогатительная фабрика), Зыряновский ГОК – (два рудника и обогатительная фабрика), Текелийский ГОК (рудник и обогатительная фабрика), Усть-Каменогорский цинковый завод, Усть-Каменогорский свинцовый завод, Лениногорский цинковый завод. Производят – цинк, свинец, золото и серебро. Всего 23 тысячи работающих. (Б/а. ОАО “Казцинк”//Мегаполис, №19, 16 мая 2001).

Фактически, сам Президент Н.Назарбаев признает высокую степень криминальности собственной экономики. Так, выступая 11 июля 2001 года перед представителями бизнес-элиты страны сказал, - “как вы платите налоги - мне известно. Любого из вас за руку могу прихватить в любой день и повести в суд…” (Интернет-сайт ИА “Хабар”, 12 июля 2001). Результаты и правовая база проведенной Н.Назарбаевым в июне сего года кампании по амнистии “теневых капиталов” тоже вызывает массу вопросов. Сам факт подобной амнистии показал четным бизнесменам ошибочность игры по правилам. В выигрыше оказались бизнесмены прибегавшие к теневым схемам увода капитала от налогообложения, потому как не только получили возможность совершенно спокойно и без последствий легализовать незаконный капитал. Прецедент возможного повторения данной кампании совершенно не способствует отказу от криминальных схем в будущем.

Стоит ли после этого удивляться непрерывной череде скандалов?

Что характерно, даже казахстанские газеты косвенно подтверждают швейцарский криминальный след. Республиканская газета “Новое поколение” прямо пишет, - “швейцарский консул в Казахстане г-н Корби - владелец крупнейшей в мире стиральной машины для грязных банкнот”. (Новое поколение,

№ 46 (130), 17 ноября 2000).

Дело в том, что с конца 1930-х до начала 1990-х гг. на аральском острове Возрождения существовал главный военный полигон по испытанию биологического оружия. Там испытывались боеприпасы с сибирской язвой, чумой, туляремией, бруцеллезом, лихорадкой Ку и т.д., которые создавались также на территории Казахстана – на Сетпногорском предприятии по выпуску биологического оружия (ныне - Национальный центр по биотехнологии) и в институте и испытательном полигоне “Минсельхоза” в г. Отар, где разрабатывали биооружие для поражения сельхозрастений и скота. Наконец, Алматинский биокомбинат (находится в черте города Алматы), “производил” сибирскую язву.

По сообщению российской телекомпании НТВ, - в Степногорске находится также “хранилище вирусов всех возможных болезней. Не исключено, что причина эпидемии ящура поразившего Западную Европу – “бактериологическая диверсия”, сам вирус – “азиатский штамм”. (НТВ. РУ. Причиной эпидемии ящура в Европе могла стать бактериологическая диверсия, 2 мая 2001). Сам Национальный центр по биотехнологии и его структурные подразделения - ОАО “Биомедпрепарат”, завод “Прогресс” (один производил в день две тонны сибирской язвы, не считая туляремии, оспы и чумы) ныне, якобы, не работают. (Новые Известия, 24 октября 2001). Нынешний президент “Биомедпрепарата” Ю.Руфов утверждает, что в 1997-99 гг. был проведен профинансированный США (2,5 млн. долл.) “основной этап по ликвидации всего основного оборудования, которое производило оружие массового уничтожения”, однако – “потребуется еще около трех лет, чтобы полностью их завершить”. (Информационное агентство “Хабар”, 18 октября 2001). Еще категоричнее высказался премьер-министр Казахстана К.Токаев, утверждая, что “промышленного производства биологического оружия на комбинате не было” вообще, а сам факт “фактической конверсии объекта по производству одного из видов оружия массового уничтожения в Казахстане уже является выполнением обязательств в соответствии с КБТО”. (Токаев К.К. Под стягом независимости. Очерки о внешней политике Казахстана. Алматы, “Бiлiм”, 1997, с. 701).

Казахстанская сторона упорно опровергает “абсурдные слухи” о казахстанском происхождении сибирской язвы, но тревога имеет под собой основание.

Особенно, если учесть, что тот же алматинский биокомбинат в феврале 2000 г. слил с нарушением всех правил техники безопасности 9 тонн зараженных отходов.

Аким (мэр) г. Курчатов – столицы Семипалатинского полигона – В.Вихрев в последнем интервью казахстанской газете “Экспресс-К” 17 октября сего года привел точную цифру – “за последние пять лет только из Института атомной энергии Национального ядерного центра Казахстана (всего центр объединяет 4 института) уволилось и уехало 122 специалиста со стажем работы 10 и более лет”. (Вихрев В. Я остаюсь, чтобы жить//Экспресс-К, №195, 17 октября 2001). Всего, по казахстанским данным, на середину 1990-х годов “ураново-атомный комплекс республики насчитывает около 20 тысяч специалистов. Опасность их "распространения" по некоторым околоядерным странам Востока (прежде всего это Иран и Пакистан) побудила Запад к финансированию ряда проектов с участием Национального ядерного центра (НЯЦ)”. (Акишев А. Мирный атом в Казахстане: будут споры//Деловая неделя, №40, 1997).

Вряд ли положение в бактериологическом центре чем-то отличается в лучшую сторону.

По оценке казахстанской прессы – Степногорский комбинат (он же – “Макинск-2”, “Целиноград-25” и “Аксу”) - был “крупнейшим в мире и на нем работали тысячи ученых. Только в одном основном производственном “корпусе №221” находилось “три десятка биореакторов… здесь ученые конструировали вирусы и микроорганизмы, способные в короткие сроки уничтожить сотни тысяч людей”. (Климов В., Еликбаев А. Лаборатория смерти//Экспресс-К, №194, 16 октября 2001).

Следует особо отметить, что недостатка в структурах, призванных осуществлять экспортный контроль в Казахстане никогда не было. Данный факт наличия множества ответственных чиновников и разветвленного аппарата постоянно приводился в качестве аргумента, свидетельствующего о “большой работе”. На самом деле, два этих факта – многочисленность чиновников и подлинные результаты, совершенно между собой не связаны.

При министерстве обороны продолжает действовать Центр по контролю за сокращением вооружений и обеспечением инспекционной деятельности (начальник - полковник А.Мендыгалиев). В министерстве иностранных дел существует специальное Управление международной безопасности и контроля над вооружениями (долгое время его возглавлял нынешний вице-министр курирующий данное направление – К.Абусеитов). Общий контроль за военно-промышленным комплексом страны осуществляет вице-премьер Д.Ахметов. Курирование деятельности ВПК внутри Канцелярии правительства возложено на отдел обороны и правопорядка (заведующий – Аманбек Кадырбаев). В министерстве экономики и торговли РК существует департамент экспортного контроля и мобилизационной подготовки.

Из утвержденной 17 февраля 2000 г. “Программы действий правительства Республики Казахстан на 2000-2002 годы” можно узнать, что республика будет проводить политику по “усилению ответственности в области экологии, радиационной и ядерной безопасности, укреплению мер по поддержанию режима нераспространения ядерного оружия, борьбе с незаконным оборотом ядерных и других радиоактивных материалов”. Президент Н.Назарбаев на словах также всегда подчеркивает свою приверженность идеалам бактериологического и биологического разоружения.

Однако сам начальник управления экспортного контроля и лицензирования Министерства энергетики Д.Исмагулов откровенно считает, что “к сожалению, только нормативное обрамление экспорта еще не решение проблем, которые могут возникнуть при экспорте нашей продукции… все мы являемся свидетелями ряда скандалов, связанных с экспортом контролируемых казахстанских товаров”. (Исмагулов Д. Об экспортном контроле в Республике Казахстан//Панорама, №44, 10 ноября 2000 г.).

Свежий пример. В начале августа 2001 года на узбеко-туркменской границе (пограничный пункт Алат) был остановлен грузовик направлявшийся из Казахстана в Иран. При досмотре в кузове обнаружили “радиоактивные вещества”. Нью-Йорк Таймс утверждает со ссылкой на “одного западного дипломата”, что во время инцидента в апреле 2000 г. (тогда в грузовике направлявшемся из Казахстана в Пакистан нашли “десять небольших контейнеров, размером с портфель”), еще один аналогичный казахстанский грузовик срочно “развернулся и последовал назад в Казахстан”. Причем, несмотря на официальные запросы тех же американских дипломатов Казахстан так и не предоставил никакой информации о том, что собственно “засветилось” в грузовиках. – “Власти Узбекистана жаловались, что радиоактивные вещества исчезли в Казахстане, и что никто не был арестован по этому делу”. Особо указывается, что помощник Президента РК по нацбезопасности А.Сарсенбаев в своем “первом официальном ответе вообще отрицал наличие контейнеров”.

Самое любопытное, но по изложении всех этих фактов “Нью-Йорк таймс” делает поразительный вывод – “у правительства Казахстана хорошая репутация в отношении борьбы с контрабандой ядерных веществ”. (Франц Д. Контрабанда ядерных веществ: все больше контрабандистов используют азиатский маршрут//Нью-Йорк Таймс, 14 сентября 2001).

Действительно, есть примеры положительного решения ряда сложных вопросов. С 1998 года в республике работает офис Центра изучения проблем нераспространения авторитетного Монтерейского института международных исследований. Еще раньше, в 1997 году при содействии американских коллег, был открыт независимый Алматинский институт нераспространения. Наконец, в начале 2001 г. по инициативе С.Нанна и при финансовой поддержке Т.Тернера был создан новый фонд "Инициативы по сокращению ядерной угрозы", в сферу интересов которого попал и Казахстан.

Премьер-Министр Казахстана Касымжомарт Токаев в октябре сего года, с “учетом ситуации в Афганистане”, заверил мировую общественность, что “в целом система экспортного контроля соответствует международным требованиям, и, по оценке западных экспертов, Казахстан в этой сфере лидирует среди других государств Центральной Азии”. (Казахстанская правда, 17 октября 2001).

Хочется верить, что это так. Хотя изложенные выше факты позволяют говорить о том, что Астана, все-таки, недостаточно скрупулезно следовала всем пунктам ряда своих международных обязательств. Это касается, прежде всего, соблюдения следующих казахстано-американских договоренностей - “Меморандума о взаимопонимании и сотрудничеству между министерствами обороны РК и США в области обороны и военных отношений” (подписан 14 февраля 1994 г.) и Соглашения между Агентством по атомной энергии РК и Комиссией по ядерному регулированию США об обмене технической информацией и сотрудничестве в области ядерной безопасности”.

Есть веские основания считать, что казахстанские предприниматели нарушали режим санкций ООН. Это касается запрета на поставку вооружений в Анголу (для УНИТА) введены с 15 сентября 1993 (резолюция СБ №864), в Либерию (кроме сил ECOMOG) с 19 ноября 1992 (резолюция №788), в Сьерра-Леоне эмбарго действовало на всю страну с 8 октября 1997 по 5 июня 1998 (резолюция №1132) и на повстанческие группировки с 5 июня 1998 по сей день (резолюция №1171), в Югославию с 25 сентября 1991 по 1 октября 1996 (резолюция №713) и с 31 марта 1998 (резолюция №1160).

К казахстанским властям имеется много вопросов, от ответов на которые и должно зависеть отношение мирового сообщества к данному государству.

Бюллетень Института стран СНГ, 22 декабря 2001 года